ОНИ прошли в селе Стольное ныне Менского района на Черниговщине. Отца Василия Пантелеймоновича забирали и выпускали, а потом таки весной 1938-го замучили сталинские опричники - и следы спрятали за ложью о «10 лет Сибирь без права переписки».

Тот боль утраты, несправедливости, глубоко вошел в детскую психику, залег, так сказать, на клеточном уровне. И он прорывается в Ивану Васильевичу и в зрелые лета, едва почувствует, что за обычную, естественную (собственно, врожденную) доброту, за искреннее доверие ему воздают подлостью, предательством. Лично наблюдая даже и такие, пусть и редкие случаи, видя его страдания, я думаю и о ранимости его души. Только рана эта открытая и, может, еще сильнее печет, когда в такую ??обидно ситуацию попадает близкий человек или просто человек. И говорю об этом только потому, что вижу в этом истоки его, Сподаренко, обостренного чувства народного боли. Тем более, что эта боль никогда не бросает его в отчаяние, а словно бы еще сильнее мобилизируют его моральные и физические силы на преодоление несправедливости, подлости, зла.