Глубокоуважаемая редакция! Посылаю отзыв на выступление Бориса Олийныка. Тема, которую поднял поэт, - это горький боль моего сердца. Я воюю с малороссами с юных лет. В середине 1960-х стоял на учете в облуправлении КГБ, когда работал в прессе корреспондентом. Через гонения согласился поехать на работу в Южную группу войск на должность литработником групповой газеты (Венгрия, Будапешт). Это было начало 1970-х годов. Начальник отдела писем, с которым пришлось работать, полковник Жуков называл меня националистом за то, что у меня украинская фамилия. После возвращения на Родину меня «затянули» в УВД Винницкого облисполкома в отдел политиковиховнои работы, потому что им нужен был журналист. Тогда повсюду господствовал русский язык, однако я (и в ПГВ, и в УВД) писал материалы и украинская - о солдатах, офицерах-военных, а также милицию, чем вызвал огонь со стороны начальства.

В годы независимости на тему культуры украинского языка написал много материалов. Этот - не копия. Это горькие размышления над судьбой нашей материнского языка.

С интересом прочел статью Бориса Олийныка «Отстаивать право Украины», опубликованную в «СВ» в конце апреля с.г. Мудрый человек, академик в своем выступлении нарушает несколько важных вопросов государственного значения. Позволю себе остановиться на одном из них - сознательном засилии лексики государственного языка иноязычной терминологией. Разумеется, язык каждого народа не изолирована от языков других стран. Все они обогащаются за счет друг друга. Например, англичане ежегодно заимствуют по 200-300 слов, преимущественно научных терминов. Мы же, украинский, значительно обогнали в этом умеренных европейцев: за годы независимости «прихватили» несколько их слов. «Ни один завоеватель так триумфально не оккупировал родной духовное пространство», - с болью констатирует Борис Ильич. Возникают все эти «метаморфозы» без необходимости методом анархии, несмотря на то, что в нашем языке есть соответствующие заменители. Словом, кое действует по принципу: пусть будет хуже, лишь бы не по-нашему ...